— Твой билет я тоже взял, — сказал Павел. — В пятницу едем. Нина поставила на стол кастрюлю. Под ручку попала прихватка, крышка съехала набок, и кухню наполнил запах укропа. — Куда? — К детям. Я же говорил. О детях он действительно говорил. О том, что Максим совсем зашивается, что Соня после декрета вышла на работу, что её родители почти закончили большой дом за городом. Говорил, как хорошо там дышится. Показывал фотографию застеклённой веранды. Нина помнила и свой ответ: летом съездим посмотрим...

В пятницу после обеда я обнаружила свой швейный стол на балконе: его не просто отодвинули к стене, а вынесли вместе с тяжёлой тумбой. Машинка стояла на полу возле коробки с сапогами, её провод кто-то туго намотал на корпус. На столешнице расплылось мокрое пятно от цветочного горшка. На месте стола стояло раскладное кресло, а в шкафу, где висели мои платья, появились чужие халаты и кофточки. Мои вещи сняли с плечиков и сложили на верхнюю полку. — Людочка, ты только не делай такое лицо, — сказала из дверей Зинаида Павловна...