Вика всегда говорила, что ткани умеют дышать. Шелк — он дышит ровно и глубоко, как спящий младенец. Атлас — затаенно, будто ждет чего-то. А вот дешевый полиэстер, из которого мать шила ей фартуки для школы, задыхается и скрипит. — Вика, ты фантазерка! — смеялась Ира, сидя на диване в комнате подруги, обложившись учебниками по математике. Они дружили с первого класса. Вика — мечтательная, чуть нескладная, с вечно испачканными цветными фломастерами пальцами. Ира — собранная, острая на язык, успешная во всех делах, за которые бралась...

– Как ты можешь так говорить? – голос Людмилы Анатольевны дрогнул, и она прижала руку к груди, словно слова невестки причинили ей физическую боль. – Я же мать твоего мужа, я приехала сюда с самыми добрыми намерениями, хотела помочь вам обустроиться по-человечески, а ты меня сразу в угол загоняешь. Милана стояла у окна гостиной, глядя на улицу, где тихо падал первый осенний снег, и чувствовала, как внутри поднимается волна усталости, смешанная с привычным уже раздражением. Эта трехкомнатная квартира...