Лавка «На обрыве» стояла там, где твёрдый асфальт городских улиц сдавался под натиском бугристой грунтовки, а та, в свою очередь, обрывалась в крутой спуск к реке. Не дом, не магазин – нечто промежуточное, словно сарай, который когда-то мечтал стать часовней, да передумал и осел на склоне, покосившись на воду. Стены из потемневшего от времени бруса, крыша, поросшая мхом у самого карниза. На двери – ни вывески, ни звонка, только массивная железная скоба вместо ручки. Сама скоба блестела, натёртая множеством ладоней...

Тот вечер пах мятой и медом. Я размешивала в кружке густую янтарную тянучку, наблюдая, как она медленно тает в горячей воде. Мед был особенный — гречишный, с пасеки свекрови. «От давления, — говорила она, засовывая мне в сумку банку...