Звали его Чили — имя, рожденное где-то между вспышкой солнца и треском костра. Он был Огоньком — настоящим, не метафорическим, огненно алым, острым на языке и с жаром внутри, который все чувствовали. Другие растения невольно клонились в его сторону из-за тепла и страсти, оно струилось сквозь его кожу, окутывая все вокруг золотистым сиянием. Он не рос — он пылал, едва касаясь земли, словно боясь спалить хрупкую реальность. Его мысли были стремительны, речь — остра, а сердце билось в ритме, которого не знал ни один перечный куст...

Вечерний Петербург задыхался в серой хмари. Дождь бил по стеклам кафе короткими, злыми очередями, а Марина сидела у окна, сжимая в руках остывшую чашку кофе. Напротив неё сидела мать, Галина Петровна, и с каким-то нарочитым аппетитом доедала вишневый штрудель. Марина пришла сюда не за десертом. В кармане её пальто лежал счет из клиники — триста тысяч рублей. Срочная операция на колене, последствия старой травмы, которая внезапно напомнила о себе невыносимой болью. Ходить становилось всё труднее, а её работа риелтором требовала бесконечных разъездов...