Примерно через час самолёт пошёл на снижение. Я прильнул к иллюминатору. Внизу среди бесконечной синевы появился остров. Небольшой, зелёный, окружённый морем такого густого цвета, что сверху оно казалось почти нарисованным. По краям белели полоски прибоя, дальше поднимались холмы, а между ними едва угадывались дороги и редкие дома. После города Нахи, Йонагуни выглядел почти необитаемым. Самолёт приземлился в маленьком аэропорту, где всё происходило без привычной суеты больших городов. Стоило выйти наружу, как я сразу почувствовал тёплый, влажный морской ветер...

— Ты чего сидишь, как на чужом празднике? Ничего не ела, лицо кислое. А на Валере пиджак висит. Ты его вообще кормишь? Тамара Петровна сказала это на весь стол, даже не понизив голоса. Тётя Зоя перестала жевать. Двоюродная Лариса уткнулась в салфетку. Где-то в конце зала звякнула вилка, и этот звон показался мне громче музыки. Я посмотрела в свою тарелку. Там лежал листик салата и кусок курицы, который я давно разделила на мелкие части, чтобы со стороны выглядело, будто я занята едой. Есть не хотелось...