Вечерело, и от реки тянуло сыростью. Но ветер гнал эту стынь обратно, в низину, позволяя солнцу напоследок скользнуть по рубленым бокам крайнего дома, стоявшего на отшибе, у самого оврага. Дом был крепкий, с резными наличниками. Ставни, выкрашенные в синий цвет, уже облупились, но общий вид у избы был справный, хозяйский. Возле оврага буйно, в пояс человеку, поднялась крапива, а за ней, цепляясь колючками за трухлявые жерди, разросся дикий малинник. В этом малиннике, устроив себе лежку, словно зверь, уже битый час сидел Никифор по прозвищу Косолапый и не сводил глаз с дома...

Сергей собирал вещи. Надя, его жена, молча наблюдала за его действиями, в глазах её было отчаянье. — Ну, не люблю я тебя, Надь, пойми правильно. И никогда не любил. Поженились по залёту. Ты забеременела, я, как честный человек, на тебе женился. А теперь я встретил женщину, ну, которая моя. Понимаешь? — Не понимаю. Ты за мной ухаживал, в любви признавался, — всхлипнула Надежда. — Человеку свойственно ошибаться, — спокойно возразил Сергей. — Нам тогда по двадцать лет было, мало чего понимали. Надежда...