Иногда судьба стучится в твой дом не грубым кулаком, а вежливым стуком уездного чиновника в лаковых штиблетах. Май 1939-го пах сиренью и пылью с дороги, когда они приехали – два господина из Москвы – чтобы забрать у меня сестру. Они называли это «блестящей перспективой». А она, глупая, сжала в своей руке ладонь подруги и сказала «нет». Мы все тогда думали, что она отказывается от славы. Никто не понял, что она подписывает нам всем приговор. Запах старости — это не просто пыль. Это смесь воска для паркета, увядшей сирени между страницами книг и тихого угасания бумаги...

Галина Петровна всегда считала свою «двушку» в Химках не просто недвижимостью, а продолжением собственного тела. Каждая трещинка на потолке была ей знакома, каждый скрип паркетной доски в коридоре — предсказуем. Эта квартира была ее крепостью, тихой гаванью, которую она выстраивала десятилетиями после смерти мужа. Здесь пахло уютной старостью: сушеной мятой, лавандой от моли и ванильным сахаром. Но крепость пала в один дождливый октябрьский вечер. Когда ключ в замке повернулся дважды, Галина Петровна, вытирая руки о передник, вышла в прихожую с привычной улыбкой...