Отпуск кончился, я вернулась в Волгоград. Ночь практически не спала - не хватало ощущения двух котов, прилабунившихся с двух сторон на моих ногах. Уже привыкла, что сначала по мне семенят маленькие лапки, потом на меня с размаху плюхается храбрый Мурзик...

Болезнь пахла горькой полынью и жженым сахаром. Три месяца я существовала в мире, ограниченном краями высокого матраса и пятном света на потолке. Лихорадка сменялась ледяным оцепенением, а голоса в коридоре казались шумом прибоя — далеким, неразборчивым, чужим. Мой отчим, Виктор, появлялся в дверях дважды в день. Он приносил стакан воды и таблетки, которые заставляли мои веса тяжелеть, а мысли — превращаться в вязкий кисель. — Спи, Алина, — шептал он, поправляя одеяло. — Врачи говорят, тебе нужен абсолютный покой...