Играть Мэрилин несложно, совсем несложно, но почему же никто не желает видеть эту мою талантливую игру, никто не замечает, что я играю, каждую минуту на публике играю?! Кажется, уже не только на публике… Просто, когда тебя не желают воспринимать никем, кроме как Блондинкой, приходится надевать ее маску даже дома. Иногда я бунтую, перестаю за собой следить, толстею, не желаю краситься или выходить из дома. Но потом понимаю, что выйти рано или поздно все равно придется, встряхиваюсь, худею, влезаю...

Она неделю не могла встать с постели, горничная иногда заходила, чтобы собрать с пола блистеры от лекарств, убрать тарелки, распахнуть окна. Тогда Мэрилин пряталась под одеялом и тихо всхлипывала. Казалось, что больше незачем жить и работать. Артур со своим привычным спокойствием пожимал плечами и уходил, он не считал нужным утешать ее или оставаться рядом. Если ей нравится вести себя как маленькому ребенку, то он не будет поощрять это. «Ты сама виновата, что не можешь выносить ребенка», — эти жестокие слова супруга набатом звучали в ее голове...