Скрежет тормозов у калитки старого дачного дома в пригороде отозвался в сердце Анны Николаевны необъяснимой тревогой. Она только что закончила окучивать помидоры и вытирала руки о выцветший фартук, когда дверь массивного внедорожника распахнулась. Из машины, словно горох из мешка, высыпали трое: десятилетний Артем, уткнувшийся в телефон, семилетняя Соня с растрепанными косичками и маленький четырехлетний Ваня, уже готовый зайтись в плаче от долгой дороги. Следом, эффектно поправляя солнцезащитные очки, вышла Лиза...

Порой Антон ловил себя на мысли, что он не живет, а отбывает срок, причем пожизненный. И тюремщиком его была собственная жена, Марина. С ней нельзя было не считаться. Она входила в комнату не как человек, а как стихийное бедствие: громкий топот, властный голос, который, казалось, вытеснял воздух из пространства. Она была дородной, если не сказать жирной, но не стесняясь ни своего тела, ни аппетита. Её платья были кричаще яркими, украшения массивными, смех густым, раскатистым, способным заглушить телевизор...