— Ты чего сидишь, как на чужом празднике? Ничего не ела, лицо кислое. А на Валере пиджак висит. Ты его вообще кормишь? Тамара Петровна сказала это на весь стол, даже не понизив голоса. Тётя Зоя перестала жевать. Двоюродная Лариса уткнулась в салфетку. Где-то в конце зала звякнула вилка, и этот звон показался мне громче музыки. Я посмотрела в свою тарелку. Там лежал листик салата и кусок курицы, который я давно разделила на мелкие части, чтобы со стороны выглядело, будто я занята едой. Есть не хотелось...

— Катя, ты только не волнуйся, но мама решила подышать озоном до первых устойчивых сугробов. Катерина замерла с влажной тряпкой возле кухонного гарнитура. Капли воды с легким звоном падали на эмалированное дно мойки, отсчитывая последние секунды ее супружеского долготерпения. На календаре красовалось четырнадцатое октября, за окном уныло моросил дождь, смывая желтую листву с припаркованных «Солярисов», а Ян стоял в коридоре в одном шерстяном носке и с виноватым лицом человека, который случайно уронил в мусоропровод фамильный хрусталь...