Я снова начала писать акварели, но в нашей квартире для моих красок находился только кухонный стол у продуваемого окна. Муж отказывался уступить даже угол своей игровой. Когда из-за очередного ужина испортился почти готовый рисунок, я вспомнила, о чём мы на самом деле договаривались несколько лет назад. — Мёрзнешь — полы мой, белоручка! — посоветовал Андрей, когда я пожаловалась, что на кухне опять тянет из окна. — Пока тряпкой пройдёшься, и руки согреются. А мне дверь прикрой, пожалуйста, я сейчас играю...

Девятиэтажка на улице Строителей стояла последней перед пустырём. Четыре подъезда, по четыре квартиры на этаже, сто сорок четыре квартиры. Торец дома, глухой, без окон, смотрел на детскую площадку с качелями и песочницей. Летом восьмилетний Сеня пропадал во дворе с утра до вечера. Екатерина работала из дома, сводила отчёты для чужой бухгалтерии и радовалась, что сын не сидит в телефоне. За ужином он рассказывал про новых друзей. – Мы опять с ребятами из пятого подъезда играли, – говорил он с набитым ртом...