Я считаю, что по Москве невозможно перемещаться. Это не жалоба, а констатация факта: златые главы вроде бы есть, но подойти к ним поближе не получается — ремонт. Да, в последние годы в столице идет великая и круглосуточная битва покрытий с ногами и колесами москвичей: днем кладут плитку, ночью — асфальт, в сумерках ставят бордюры и лавочки. Только вот лучше почему-то не становится. Там, где ты ходил вчера, сегодня уже снова траншея. Иногда кажется, что это какая-то игра в сломавшиеся «пятнашки»: вечно передвигать квадратики, чтобы они никогда не сошлись...

Раньше Артём бежал к двери, едва слышал мой звонок. В тот вторник он остался за столом и даже не обернулся. — Бабушка пришла, — сказала моя дочь Алёна. — Вижу, — ответил он. Перед ним лежала жёлтая школьная тетрадь. Артём прикрыл её ладонью, когда я подошла. Я подумала, что он сделал ошибку в домашнем задании и стесняется. Потом заметила в верхнем углу страницы своё имя. Оно повторялось ниже, ещё и ещё, рядом с датами. — Это про меня? — спросила я. Артём не стал прятать тетрадь. Просто повернул её ко мне и сказал: — Я теперь записываю, чтобы не забывать, когда ты говоришь «точно»...