Кухонный стол казался полем боя, на котором я осталась в полном одиночестве. Перед каждой атакой обычно наступает тишина, но эта тишина была тяжелой, пропитанной запахом свежезаваренного чая и невысказанного раздражения. Напротив меня сидели сваты — Виктор Петрович и Тамара Степановна. Рядом с ними, виновато пряча глаза, устроилась моя дочь Алина. — Вера Николаевна, ну поймите же вы, наконец, — Виктор Петрович постучал костяшками пальцев по полированной поверхности стола. — Старая дача — это пассив...

Полдень стоял знойный и неподвижный. Воздух над тропинкой, взбегавшей в гору, колыхался марево́м, и казалось, сама земля тяжело дышала раскаленным паром. Иван шел впереди, широко и упруго ступая по пыльной дороге...