В половине восьмого вечера я поставила чайник, открыла холодильник и услышала знакомое: "Мам, давай поиграем". На столе лежали квитанции, собака толкала миску носом, кот тянул лапу к пакету с хлебом. Сил у меня оставалось примерно на то, чтобы сварить макароны и никого не покусать. Я машинально ответила, что поиграем в субботу. Дочь ушла к планшету, а я заметила на верхней полке коробку с развивающей игрой. Мы купили её два месяца назад, торжественно распаковали, один раз собрали картинки и с тех пор берегли для какого-то особенно свободного дня...

Во вторник после уроков дочь вошла на кухню с таким лицом, будто у неё отобрали что-то очень дорогое. Я мыла кружки и даже не обернулась, пока не услышала, как она сопит у меня за спиной. Это сопение я знаю с её трёх лет. Оно значит, что говорить Василиса пока не готова, но уже вот-вот начнёт. «Мам, мне поставили три с минусом за черновик», сказала она наконец. «А за что?» «За Грифеля». Я вытерла руки полотенцем и повернулась. Дочь стояла посреди кухни с большим листом ватмана, свёрнутым в трубочку, и крепко прижимала его к груди, как прижимают плюшевого зайца...