Морозов слушал внимательно. Его лицо оставалось спокойным, но зрачки чуть расширились, едва заметно, на долю секунды. — Рискованно, — сказал он. — Если «Геометр» узнает... не узнает. О сводке будут знать только трое — я, шифровальщица и метеоролог. Сводка уйдет в эфир в два часа ночи, а в четыре утра мы уже будем знать, клюнул ли Абвер. Они выпили еще. Артемьев говорил все громче, имитируя опьянение, рассказывал о своих планах, о том, как они возьмут «Геометра» с поличным. Морозов слушал, кивал, подливал спирт и молчал...

— Ты опять сидишь? Я с шести утра на ногах, а ты сидишь. Марина не обернулась. Она устроилась на краю ванны с мокрой тряпкой в руке и тёрла синее пятно на рукаве свитера. Пятно не поддавалось. Гуашь, которую она неделю назад купила для Егора, оказалась стойкой, как та краска, которой Игорь покрывал заборы на своём объекте. — Я не сижу, Игорь. Я оттираю. Это разные вещи. — Одно и то же, на месте топчешься. — Игорь стянул ботинки и прошёл на кухню прямо в носках, оставляя на плитке серые следы. — Ты мне скажи, что ты тут делаешь целый день? Я сегодня две машины бетона принимал...