— Твой голодранец взял деньги и даже не скривился, — отец аккуратно стряхнул невидимую пылинку с лацкана пиджака и повесил его на широкие деревянные плечики. — Я перевел ему полмиллиона. Сказал, чтобы духу его рядом с тобой не было. Я сидела на пуфике в прихожей, так и не расшнуровав правый ботинок. Пальцы, сжимавшие мокрый от талого снега шнурок, онемели. Восемь лет я пыталась доказать отцу, что выросла, что имею право на собственную жизнь. Восемь лет я глотала его насмешки, перекраивала свои планы под его настроение и покорно кивала, когда он критиковал мою работу, мою прическу, моих друзей...

— Ксюш, ну хорош ломаться, берись за тот край! Нам надо его до борта дотащить, а водитель один не поднимет! Что началось опять? Опять неженку из себя строишь? Вон, посмотри на своих подруг. Светка твоя без мужа живет, сама и шкафы двигает, и ремонт делает, и ничего с ней не случилось...