Золотистый свет вечернего солнца лениво полз по паркету гостиной, замирая на антикварных вазах и тяжелых бархатных шторах. В доме Ардовых всегда пахло дорогим кофе и едва уловимым ароматом лилий — любимых цветов Ксении Павловны. Маргарита стояла у окна, рассматривая свое отражение в стекле. В свои двадцать два года она казалась воплощением изящества: тонкие запястья, огромные карие глаза и копна каштановых волос, которые отец в шутку называл «непокорным шелком». Сегодня был особенный вечер. Юбилей Виктора Сергеевича, главы семьи и владельца крупнейшей строительной империи города...

Болезнь пахла горькой полынью и жженым сахаром. Три месяца я существовала в мире, ограниченном краями высокого матраса и пятном света на потолке. Лихорадка сменялась ледяным оцепенением, а голоса в коридоре казались шумом прибоя — далеким, неразборчивым, чужим. Мой отчим, Виктор, появлялся в дверях дважды в день. Он приносил стакан воды и таблетки, которые заставляли мои веса тяжелеть, а мысли — превращаться в вязкий кисель. — Спи, Алина, — шептал он, поправляя одеяло. — Врачи говорят, тебе нужен абсолютный покой...