В воскресенье утро разлилось по городу нерешительным светом, который никак не мог пробить плотную вату облаков. Телефонный звонок ворвался в квартиру резко, заставив Надежду вздрогнуть — она как раз доливала молоко в кофе и чуть не пролила всё на скатерть. Номер высветился незнакомый, и она уже собралась сбросить, решив, что это очередные назойливые консультанты из банка, но палец замер над экраном. Что-то кольнуло в груди, какая-то глупая догадка. — Надя, — голос в трубке был сиплым. — Это отец...

Запах старого клея и пыли успокаивал. Я провела кисточкой по корешку Библии девятнадцатого века. Бумага была желтой, хрупкой, как доверие в нашей семье. В мастерской было тихо. Только тикали часы на стене, отмеряя время до вечера...

Земля под ногтями не отмывалась даже щёткой. Это была хорошая земля, жирная, чернозёмная — такую в мешках продают за бешеные деньги, а у меня на участке она была своей, родной. Я вытерла руки вафельным полотенцем и посмотрела на часы. Пять вечера. Игорь должен был вернуться с работы через два часа. На столе остывал винегрет. Муж любил, чтобы овощи были нарезаны идеально ровными кубиками, «как в ресторане». Раньше я смеялась над этим педантизмом, а в последние полгода он начал раздражать. Не педантизм — Игорь...