У моей свекрови, Георгины Леопольдовны, всегда была одна удивительная особенность. Она обожала выдумывать для своих самых возмутительных поступков невероятно благородные оправдания. Она искренне считала, что любой ее каприз — это проявление высшей заботы о близких. В ее картине мира все должны были жить строго по ее правилам. Если она решала влезть в нашу жизнь со своими советами, то только потому, что «молодые еще глупые, их направлять надо». Илья, как единственный сын, должен был во всем слушаться, а я, как невестка, обязана была радостно принимать любые ее инициативы...

– Ну что, моя дорогая, дела у нас идут замечательно, никаких проблем я не вижу, – Ольга Викторовна с улыбкой посмотрела на взволнованную Альбину. – До встречи с нашим мальчиком остаётся две недельки. А может быть даже и меньше. Вдруг твоему сыночку приспичит увидеть наш мир раньше. – Скорей бы уже, – Альбина неловко устроилась на стуле, придерживая живот двумя руками. Даже это простое движение далось ей с усилием: поясница ныла тупо и беспрестанно, ноги гудели после дороги, а под глазами, как она знала, лежали тени, которые не перебивает никакая пудра...