Тонкий металлический предмет так испугал Надежду, что она вскрикнула. - Вы спасете чью-то жизнь, - мягко проговорила медсестра. – Ну же, смелее! - У меня завтра концерт… - прошептала певица. - Вы будете как новенькая! В это невозможно было поверить: холод, недоедание, какое уж тут «новенькая»! Но она решилась. В конце концов, не зря же пришла сюда… 200 миллилитров взяли у нее в тот раз, и Надежда была почти в обмороке. Лютые морозы пришли в Ленинград. Этот обожаемый Надеждой город был теперь в плотном кольце врагов...

Игорь Иванович Ермолов открыл глаза в половине седьмого утра — привычно, почти машинально. Тридцать восемь лет жизни выковали в нём железный распорядок, ставший спасительным каркасом для мира, где он был и преподавателем музыкальной школы, и отцом семейства. Сквозь тюль на окне спальни пробивались солнечные лучи, обещая ясный, по-осеннему сентябрьский день. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, спала Юля. В свои тридцать пять она оставалась той, от чьей красоты у него когда-то перехватывало дыхание: стройная блондинка с мягким овалом лица, где даже во сне жила добрая, усталая улыбка...