Алексей разлил коньяк, поднял рюмку повыше и обвел рукой кухню так, как обводят гостю собственный загородный дом, хотя на этих девяти метрах Виктор едва помещался между холодильником и подоконником. – Вот смотри, Витек. Квартира, машина, ремонт этот проклятый, все тянуть надо. На мне здесь все держится! Я Катьке сразу сказал: твоя зарплата на булавки, трать на себя, на маникюры свои, а дом моя забота. Катя стояла у плиты с лопаткой в руке, и на слове «маникюры» котлета соскользнула, шлепнулась на бок и развалилась пополам...

Телефон пискнул в семь двенадцать утра. Я ещё лежала и смотрела в потолок: как-никак полтинник, хотелось с этим полежать. «Мариночка с днём рождения тебя дорогая здоровья счастья чтобы всё было хорошо и Дашеньку поцелуй. Мама Валя». Без единой запятой и без точки, зато с подписью «Мама Валя». Девять лет мы с её сыном в разводе, а она всё так же подписывается. Я улыбнулась и сделала скриншот. Не знаю, зачем. Просто у меня на телефоне есть альбом «Валентина Петровна», и там теперь девять таких утренних сообщений: семь двенадцать, семь пятнадцать, один раз шесть сорок...