Марина взяла Алёшку за руку и улыбнувшись ему, пошла прочь. Так, главное не плакать, не плакать, - Марина успокаивала себя и не замечала, что сильно сжимает ручонку Алёшки. -Ой прости, прости. -Ничего, Ма, если тебе так легче...- мальчик вздохнул. -Ты чего? Алёш? -Я во всё виноват...Меня из садика выгнали, тебя из-за меня с работы...ещё...ещё...Лучше бы я не родился совсем...я слышал, как тётя Галя, говорила...говорила...что я на погибель родился. -Эй, ты чего? -Марина присела перед мальчиком на корточки, у него по щёчкам текли слёзы, - никогда чтобы больше так не говорил, слышишь, никогда...

«Пасечникам Сыромятина. В среду совхоз обрабатывает посевы гороха. Пчёл закрыть. Агроном Сычёв А. П.» Объявление висело на двери магазина, на кнопках, поверх старой афиши кино, и буквы на нём были крупные, синие, выведенные шариковой ручкой с нажимом, так что бумага кое-где прорвалась. Под ним стояли бабы с сумками, ждали Нюру с ключами и читали по второму разу — сначала про себя, потом вслух, чтобы послушать, как звучит. — По-людски, — одобрила Валентина Пастухова. — Предупредил. Всё как положено...