В тот день Наталья Ивановна шла к сыну с тяжелым сердцем. Она даже хотела позвонить и сказать, что не придет, соврать про мигрень, но совесть заела. Обещала ведь в воскресенье погулять с внуком, слово дала. А слово надо держать, даже если после этого хочется лечь и умереть. Ноги сами несли вперед, потому что она знала — если не она, то никто. Сын в гараже, невестка в телефоне, а пацан предоставлен сам себе и делает что хочет, лишь бы не убился. Еще на подходе к тамбуру, сквозь гул лифта и хлопанье дверей, она услышала резкий, пронзительный визг...

Холодный ноябрьский воздух, казалось, состоял не из кислорода, а из миллионов крошечных ледяных игл. Наполненный колючей снежной крошкой, ветер безжалостно, с каким-то остервенелым упорством пробирался под воротник её тоненького, видавшего виды осеннего пальто...