— Как ты смеешь… — свекровь начала хватать ртом воздух. — Да ты… Матвей, что она себе позволяет? — Я еще не закончила, — перебила невестка. — Просто мой сын счастлив, он может быть собой, а ваш — вырос с вечным чувством вины перед вами. — Ну твой сыночек и гл..пый, Сашенька. Ты глянь, он же ложку в левой руке держит, как неандерталец какой-то. Весь в мать, ни дать ни взять. Вера Тимофеевна произнесла это за праздничным столом, не обращая внимания на гостей. Сестра мужа, Ира, поперхнулась вином, её муж буженину, наколотую на вилку, до рта не донес...

Петя бежал, не обращая внимания на дорогу, словно каждый шаг мог стать последним шансом. Он чувствовал, что если остановится хотя бы на минуту, если даст себе передышку, то все — его поймают, вернут обратно в ту жалкую квартиру, которая пахла старым табаком и дешевыми духами. В квартире, где больше не было мамы, где теперь только злая тетка, с холодным взглядом, как зимний ветер, который пронизывал до костей. И еще там была Катя. Его маленькая сестренка, которую он любил всей душой и страшно боялся потерять...