У меня есть профессиональная примета, которую я никому не советую проверять на себе: если тебе кажется, что ты уже видел этого щенка, значит, дело дрянь. Не “ой, мордочка знакомая”. Не “где-то мелькал”. А именно то липкое, неприятное чувство, когда память цепляется не за породу, не за цвет ошейника и не за бантик, а за что-то глубже. За взгляд. За уши. За то, как животное ставит лапу, будто пол под ним неустойчивый. За маленькое белое пятно под подбородком, похожее на кляксу от молока. За то, что оно слишком тихое для своего возраста...

В ту ночь петли дверей Топкапы были смазаны маслом, чтобы тишина стала абсолютной. На столе жареная баранина и ароматный кахве, как в юности, в Манисе. Но за спиной Ибрагима уже замерли немые тени с шелковыми шнурами, а в кармане кафтана султана жгло кожу письмо, подписанное всего двумя словами...