Гюстаф и Анна спускались с горы в двухколёсном шарабане. Видавшая виды повозка подпрыгивала на каменистой дороге. Еле передвигающий копыта осёл недовольно прядал ушами от скрипа несмазанных колёс. — Хошь бы не сшдох, пока не доберёмшя до города, — прошамкал старик. Его дрожащие морщинистые руки вцепились в бесполезно провисшие вожжи. — Не сдохнет волей Великих, — прокряхтела Анна, безуспешно пытаясь поудобнее примостить на деревянной скамье свой тощий зад. Одной рукой старуха прижимала к себе узелок с провиантом, другой держалась за борт раскачивающегося шарабана...

— Вы только не уходите, ладно? Майя обернулась. На краю длинной деревянной скамьи, поджав под себя ноги, сидел мальчишка лет шести и смотрел на неё снизу вверх так, будто она одна на всём вокзале знала дорогу домой. Курточка на нём была застёгнута криво, верхней пуговицы не хватало, и в распахнутый ворот задувало с перрона сырым холодом — июнь, а к вечеру натянуло тучи и задуло, как в сентябре. — Я никуда не ухожу, — отозвалась она. — Мне ещё поезда часа три ждать. Раньше тебя уеду навряд ли. И не поняла даже, зачем ответила так подробно...