Сергей собрал вещи в четверг, а в пятницу позвонил с просьбой: не говори детям правду. Марина слушала его голос в трубке и думала о том, что суп на плите уже остыл. А потом взяла и всё рассказала. Кастрюля с борщом стояла на плите третий час. Поверхность подёрнулась плёнкой, и Марина смотрела на неё так, будто это единственное, что сейчас имело смысл. Сергей уехал в четверг. Не хлопнул дверью, не устроил сцену. Снял с вешалки куртку, подхватил спортивную сумку, которую собрал ещё утром, пока она отводила Дашку в школу, и вышел...

Она положила на стол тонкий, пустой на вид конверт. — Вы не должны говорить с ним больше ни слова. Не должны смотреть на него дольше трёх секунд. Просто отдайте конверт, развернитесь и уходите. Вам всё ясно? — Да, — кивнула Мария. — Тогда идите. Волчица развернулась и, не оглядываясь, шагнула в тёмный проём другой двери, мгновенно растворившись в непроглядном мраке склада. Мария осталась одна в гулкой, звенящей тишине под одинокой тусклой лампой. Она медленно взяла конверт. Он был пуст. И она сразу поняла, что это не просто проверка на послушание...