— Бабушка! Бабушка, стойте! Садитесь в машину! Николай кричал в открытое окно кабины, а сам жал на тормоз. Тяжёлый «Вольво» с полуприцепом брёвен заскрипел, пошёл юзом по накатанному снегу и встал поперёк колеи. Мотор ревел. Изо рта шёл пар. Он ехал с самого утра. Восемь часов за рулём, двести с лишним километров по зимнику. Дорога была пустая: за весь день навстречу попались только два лесовоза и бензовоз с Кодинска. Водители помахали ему из кабин, он помахал в ответ. На зимнике все свои. Тут не принято проезжать мимо, если у кого-то беда...

От красной куртки на половике расползалась тёмная лужа. Анна Степановна сперва решила, что Нора вытащила чью-то вещь из придорожной канавы, и уже потянулась за тряпкой. Но овчарка, обычно послушная, не дала ей нагнуться: ткнулась мокрой мордой в руку, отступила к двери и коротко залаяла. На куртке висела веточка ольхи, а из кармана вместе с водой высыпались песок и прошлогодние листья. Старушка перевернула вещь. На левом локте темнела серая треугольная заплатка, пришитая неровными стежками. Она помнила, как соседская Наталья сидела с этой курткой у окна и ворчала, что сын снова порвал рукав...