Рисунок выпал из внутреннего кармана куртки и спланировал на пол, как осенний лист. Марина наклонилась, подняла его и замерла. На тетрадном листке цветными карандашами был нарисован дом с трубой, из которой валил фиолетовый дым, рядом стояли два человечка, большой и маленький, а внизу неровными печатными буквами было выведено «Папе от Сони». Марина стояла посреди прихожей, держала листок двумя пальцами и не могла понять, почему у неё так шумит в ушах. У них с Димой не было детей. Ни Сони, ни кого-либо ещё...

Март — великий и безжалостный обманщик. Утром он манил обещаниями, рисуя на асфальте дрожащие, робкие блики солнца, обещая скорую, теплую весну. А к вечеру небо, словно сорвавшаяся с цепи стихия, стирала границы между зимой и весной. Елена стояла на остановке, дрожа от пронизывающего ветра, и крепко прижимала к груди картонную папку. Внутри, надежно защищённые от влаги её собственным телом, хранились детские рисунки. Картон размок и начал приобретать губчатую текстуру, но Лена не смела выпустить его из рук...