У Ларисы, моей давней знакомой, в серванте за стеклом живёт фотография: ателье, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год. Ларисиной матери на карточке девятнадцать. Коса уложена вокруг головы, тёмное платье с белым круглым воротничком, взгляд серьёзный, в ателье тогда собирались как в гости, и на носу лёгкая горбинка, первая в семейной летописи. Я эту карточку видел раз двадцать: чай у Ларисы пьют на кухне, сервант стоит по дороге, мимо не пройдёшь. И, честно говоря, никогда особенно не разглядывал...

Рука проводницы остановилась над билетом, и Елена Николаевна испугалась, что перепутала вагон или дату; женщина перечитала фамилию, внимательно посмотрела на пассажирку и спросила: — Вы не та Лена Соколова из турклуба «Горизонт»? Карелия, восемьдесят третий год? Поезд только вышел из Вологды. За окном тянулись мокрые платформы, в купе пахло железом, курицей из контейнера и яблоками. Елена Николаевна ещё не успела снять пальто и решила, что ослышалась. — Откуда вы знаете? — Елена Николаевна крепче взялась за ручку чемодана, словно незнакомка уже открыла его без разрешения...