В тот год апрель стоял промозглый, ветреный. В горах за городом снег еще лежал плотным настом, хотя внизу уже вовсю текли ручьи. Мама с отцом уехали в пятницу вечером. Хотели в последний раз в сезоне пройти старый маршрут до перевала, там, где когда-то познакомились еще студентами. Отец обожал эти вылазки, мама ворчала, но ехала, потому что друг без друга они вообще никуда. Ярославе тогда было девятнадцать, она только закончила второй курс архитектурного и на выходные приехала домой, чтобы побыть с младшими — Агатой и Мирославой...

Я поняла, что совершила ошибку, когда после первой брачной ночи на моей половине кровати лежала не записка с признанием в любви, а список продуктов на неделю, написанный рукой его матери. Мы вернулись из свадебного путешествия поздно вечером...

Сарафанишко «дышал на ладан». Он давно отжил свой срок и годен был разве что на заплатки. Надевать такое посмешище на себя Раюшка не хотела. Молодая. Самое время в обновах красоваться, а тут лохмотья. Этакую харизу и бабка Фиса на себя не напялит, хоть и древняя совсем, и из ума выжила. Третьего дня тятя, когда полы в бане перестилал, так старые половицы в сторонку к поленнице прикладывал в наклон, чтобы просушились. Все в хозяйстве сгодится. Так бабка Фиса со своей-то клюкой да по этим доскам полезла, сердешная...