В школе, в началке, у меня с иголкой были, скажем так, сложные отношения. Пока все девочки ровно строчили свои салфетки, я возилась дольше всех, мучилась, колола пальцы и ненавидела эти простые узоры. Довести до конца не могла ничего. Материал теряла, нитки путались. А потом, в 14 лет, меня внезапно торкнуло. Не знаю, что это было — созревание, гормоны, или просто желание сделать что-то своими руками. Я принесла домой схему из ближайшего магазина за углом, показала маме. Она покрутила головой (типа "ну-ну"), но волю дала...

­Их так и звали все, кто их знал – Ниточка и Иголочка.    Аня  и Ваня. Шестьдесят лет они прошли по жизни так тесно, словно нить, что неотрывно следует за ушком иглы. Куда Иголка – туда и Ниточка. В магазин, в поликлинику, в гости, в сад за ягодами. Они даже болели в унисон, подхватывая друг у друга простуду и кашель. Их маленькая квартира была музеем их совместной жизни. Выцветшие фотографии, где они – молодые, улыбчивые, он в гимнастерке, она в скромном платье. Ваза, привезенная с юбилейной поездки к морю. Зачитанный до дыр томик Пушкина, который они читали вслух по вечерам, когда телевизор надоедал...