— Ты что, совсем ослеп или притворяешься? — голос Валерии был низким, хриплым от усталости после десятичасового перелета, но в нем уже слышалось то зловещее скрежетание, которое обычно предшествует буре. Она стояла в прихожей, все еще сжимая ручку чемодана, и не делала ни шага вперед. Ноги, обутые в тяжелые осенние ботинки, приросли к коврику. Коврик, кстати, был не её. Вместо лаконичного черного прямоугольника, который она заказывала у дизайнеров полгода назад, под ногами распласталось нечто ворсистое, грязно-бежевое, с выцветшими цветами по краям...

Зал ресторана «Олимп» утопал в аромате лилий и дорогих сигар. Всё здесь — от тяжелых бархатных портьер до официантов, двигавшихся с грацией бесшумных теней — кричало о статусе. Сегодня праздновали шестидесятилетие Глеба Сергеевича Корсакова, главы строительной империи и человека, чьё рукопожатие стоило дороже, чем вся моя жизнь до замужества. Я поправила бретельку шелкового платья — подарка мужа, который теперь казался мне не нарядом, а клеймом. — Улыбайся, Алина, — прошептал мне на ухо Артем, сжимая мой локоть чуть крепче, чем требовали приличия...