В день моего пятидесятилетия мама вынесла в прихожую мой чемодан и сказала, что я поживу у дочери, пока брат с семьёй обустроится в моём доме. За накрытым столом сидели двенадцать человек, в духовке доходила...

— Оля, отдай ключи по-хорошему, земля всё равно в спячку ушла, а у меня коммуналка за трешку не плачена с августа! Ольга держала телефонную трубку на пару сантиметров от уха, прекрасно зная акустические способности своей золовки Альбины. Если Альбина брала верхнее си, в серванте начинал жалобно звенеть праздничный хрусталь, переживший три переезда, дефолт девяносто восьмого и нашествие моли на шерстяной ковер. — Альбина, дача законсервирована, трубы слиты, колодец заперт на амбарный висячий замок, — ответила Ольга, вытирая влажной тряпкой столешницу возле раковины...