— Конечно я буду ему помогать, не смотря ни на что! Он же мой брат, Алина! Если надо будет, я ради него и нашу квартиру продам, но не позволю, чтобы с ним что-то случилось! Так что закрой свой рот и отдай мне чёртовы деньги, пока я не разнёс тут всё в их поисках! Кирилл орал так, что на виске у него пульсировала толстая синяя жилка, готовая вот-вот лопнуть. Он нависал над кухонным столом, уперевшись в него потными ладонями, и его тяжелое, сбивчивое дыхание, пропитанное запахом дешевого табака и животного страха, заполняло всё пространство крошечной кухни...

Тишина в квартире на тридцать втором этаже была не просто отсутствием звуков — она была осязаемой, как плотный слой пыли на дорогом паркете. Елена сидела на кухне, глядя на остывший чай, и слушала, как за окном шумит вечерний город. Всего месяц назад этот шум казался фоном к их счастливой, размеренной жизни. Теперь он был похож на насмешку. — Лена, я не могу больше врать. Ни тебе, ни себе. Голос Андрея, обычно уверенный и мягкий, дрожал. Он не смотрел ей в глаза, изучая носки своих ботинок, которые она сама купила ему в прошлом месяце...