Ключ в замке повернулся с непривычной легкостью, без сухого щелчка, к которому Надежда привыкла за четыре года аренды. Она замерла на пороге, держа в одной руке пакет с катушками вискозного шелка, а в другой — связку ключей. В коридоре третьего этажа бывшей швейной фабрики, где теперь размещались частные мастерские, пахло сырой штукатуркой и сквозняком. Внутри ее студии пахло иначе: сладковатой синтетической гарью, горячим машинным маслом и пыльной тканью. Надежда медленно перешагнула порог и включила верхний свет...

— Ты пригласил двадцать человек смотреть футбол в нашу квартиру?! Ты спятил?! Я только вчера сделала генеральную уборку! Я не собираюсь готовить закуски и убирать пустые бутылки за твоей ордой! Звони и отменяй всё, иначе я перережу кабель телевизора! — визжала жена, глядя на ящики с напитками в коридоре. Евгения стояла посреди идеально чистого холла, физически ощущая, как у нее начинает пульсировать вена на виске. На ее безупречно отмытом светлом керамограните, на котором еще сегодня утром не было ни единой соринки, сейчас громоздились грязные, мокрые снизу картонные коробки...