Маргарита Степановна сидела в кресле-качалке, глядя в окно пустым, бессмысленным взглядом, и тихо напевала детскую песенку про кузнечика. Ей было семьдесят два года. На столе перед ней лежали три нетронутых бутерброда с сыром и кружка с остывшим чаем. В прихожую шумной ватагой ворвались ее старший сын Вадим и дочь Лариса. Оба тяжело дышали, брезгливо оглядывая старенькую, но чистую двухкомнатную квартиру в сталинке. — Мама! — громко, как глухого человека, позвал Вадим, подходя к креслу. — Ты меня...

Попрощавшись с умирающим мужем, Анна вышла из больничной палаты и медленно побрела по длинному коридору. Ноги были ватными, в ушах стоял тихий писк аппаратов, к которому она так и не смогла привыкнуть за эти страшные полгода...