Аромат запечённой утки с яблоками наполнял гостиную, но для Марины он казался удушливым. Она поправила складку на безупречно белой скатерти, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Сегодня был юбилей Антонины Петровны — шестьдесят лет женщине, которая превратила последние семь лет жизни Марины в искусную школу выживания. — Мариночка, ну что ты застыла с этой салфеткой? — голос свекрови прозвучал от двери, как скрип несмазанных петель. — Гости скоро будут, а у тебя вид такой, будто ты на поминки собралась, а не на праздник моего любимого сына и его матери...

— Вик, ты чего орешь? Соседи услышат! — Пусть слышат! — Вика стояла посреди прихожей, держа в руках чужие грязные сапоги. — Может, они мне объяснят, какого черта в моей квартире валяется чужая обувь? Сергей замер на пороге. Куртка наполовину снята, шарф болтается на шее. Он посмотрел на жену, потом на сапоги в ее руках, потом снова на жену. — Это,наверное, Дианка заходила, — пробормотал он, избегая взгляда. — Дианка заходила, — повторила Вика, и голос ее стал опасно тихим. — Дианка заходила. И привела с собой подруг...