— Поздравляю, Ритуля, теперь мы официально не нищие, а солидные люди с обременением, — Игорь благостно зажмурился, втягивая носом аромат свежесваренного кофе. — Мама сказала, это исторический день. Мама Игоря, Елена Викторовна, сидела тут же, на кухне Риты, аккуратно срезая заветренную корочку с сыра «Российский». Середина июля плавила асфальт за окном, превращая панельную девятиэтажку в филиал адской духовки. В открытую форточку тянуло раскаленным толем и выхлопными газами, но Елена Викторовна сидела в строгом шерстяном жилете...

— С пятнадцатого числа на нас тридцать пять тысяч. Я уже всё посчитал, потянем. Алла даже ложку с чечевичным супом до рта не донесла. Застыла, как памятник рабочей женщине на этапе развитого социализма. На календаре шестнадцатое августа. За окном жара такая, что асфальт во дворе плавится, а в квартире на четвёртом этаже воздух можно резать ножом — тихо гудит старый вентилятор, гоняя по кухне запахи свежей укропной нарезки и разогретой олифы, которой сосед снизу вздумал покрывать балкон. — Куда потянем, Рома? — тихо уточнила Алла, аккуратно опустив ложку обратно в тарелку...