«Купите ее! Вырастет – станет красавицей, много наслаждений подарит вам», — уговаривал торговец. Девочка с грустными миндалевидными глазами отвернулась, и граф почувствовал будто укол в сердце и, словно под гипнозом, заплатил полторы тысячи ливров за четырехлетнюю рабыню. Торговец уверял, что эта пленница — дочь черкесского князя: турки напали на ее родной дом, убили родных, а ребенка взяли в плен. — Ее зовут Гайде, господин. Красивая будет, сладкая! — Граф де Ферриоль не покраснел от этих слов....

— Анечка, ну не будь ты букой, мужики же просто воздухом подышать хотят! — Влад радостно крутил на пальце брелок от машины, сияя начищенным самоваром. — Закроем сезон по-человечески, с огоньком. Я им уже пообещал твою фирменную солянку и плов в казане. Анна Сергеевна стояла посреди кухни с полотенцем через плечо и смотрела на законного супруга с выражением лица бывалого сапера, обнаружившего под порогом мину-растяжку. Ей было пятьдесят шесть, за плечами маячили тридцать лет брака, приватизация двухкомнатной хрущевки и выплата ипотеки за эту самую дачу...