— Маша, ну что тебе, жалко, что ли, ключи на три дня? — голос золовки Алены в телефонной трубке звенел такой хрустальной невинностью, будто она просила не ключи от загородного дома, возведенного ценой двух ипотечных неврозов, а старую газету для хозяйственных нужд. — Алена, середина июля на дворе, у меня там огурцы не политы и сортовые петунии цветут, — вздохнула Маша, прижимая телефон ухом к плечу и параллельно оттирая липкий след от пролитого дочерьми сиропа на кухонном столе. — Знаю я твое «на три дня»...

— Оксана, ты пойми, у нас в руках золотая жила, просто её нужно правильно раскопать, — Яна энергично взмахнула руками, едва не зацепив висевший над кухонным столом старенький абажур с бахромой. — Спрос колоссальный. Сейчас все помешаны на экологии. А ты сидишь на трёх миллионах и даже ухом не ведёшь. Оксана задумчиво посмотрела на свою чашку, на дне которой сиротливо плавали чаинки. На дворе стояла середина июля, жара плавила асфальт за окном, а на кухонном столе остывали свежие сырники. В открытую форточку тянуло пыльной духотой московского лета и бензиновым перегаром от соседской «девятки»...