— Каша подгорела, — Варвара Алексеевна поставила тарелку на стол так, что ложка звякнула о край. — У нас в Сосновке никто так не готовит. Ира стояла у плиты и переворачивала блины. Второе января, восемь утра, а она уже полтора часа на ногах. Сначала готовила завтрак для четверых, потом мыла вчерашнюю посуду, которую свекровь оставила в раковине со словами «устали, завтра домоем». — Я варила как обычно, — ответила она ровно, не оборачиваясь. — Даня всегда ест. — Даня у меня непривередливый, — свекровь налила себе компот...

— Я всё понимаю, но куда делся окорок, Гена? — Марина стояла у холодильника, не закрывая дверцу. Холодный воздух обволакивал колени, но она не замечала. — Был, я вчера нарезала. — А я почём знаю, — буркнул муж из-за стола, не отрываясь от телефона. — Может, мама на суп пустила. Марина сдержанно вздохнула. Опять. С утра — каша пересолена, хлеб черствый, теперь — мясо исчезло. Всё как обычно с тех пор, как тёща — то есть свекровь, Варвара Семёновна, — снова поселилась у них. «На пару недель, пока в квартире ремонт», — тогда сказали...