— Ты ключ от однушки на Садовой куда положила? — спросил Кирилл, деловито перебирая связки на полочке у зеркала. — На гвоздике висит, возле зонта, — ответила Женя, не отрываясь от протирания кафельной плитки в коридоре. — А зачем он тебе в субботу с утра? — Надо трубы проверить, там стояк подозрительный. Вдруг жильцов снизу зальет к чертовой бабушке. Женя окинула мужа оценивающим взглядом бывалого товароведа, знающего истинную цену любой уценке. Стояк на Садовой стоял как Брестская крепость с тысяча...

— Соня, мама прислала из тайги фотографию оленя и попросила перевести ей на карту сорок восемь тысяч рублей на покупку сухого мха, — Сергей опустил телефон экраном вниз на клеенку в желтый горошек. Соня даже не вздрогнула. В пятьдесят шесть лет способность удивляться атрофируется сама собой, уступая место трезвому расчету и желанию, чтобы все вокруг просто закрыли двери с той стороны. За окном хлестал промозглый конец октября, сыпал колючей крупой и размазывал по асфальту жухлые кленовые листья, а в трехкомнатной хрущевке на четвертом этаже стоял тяжелый, въедливый дух сушеного багульника...