— Слушай, она опять позвонила, — сказала Виталина, не поворачивая головы. Витя поднял глаза от телефона. — Когда? — Сегодня утром. Я в автобусе ехала, представляешь — народу битком, все на меня смотрят, а она в трубку: «Котёл совсем плохой, надо менять, шестьдесят тысяч». Витя помолчал. Потом сказал то, что говорил всегда: — Ну мать же. Виталина медленно обернулась. Посмотрела на мужа. Встала, подошла к кухонному шкафу, открыла дверцу и достала обычную тетрадку в клетку — такую, в каких дети пишут диктанты...

— Записывай адрес. Приедут в субботу, — голос Ольги Павловны звучал ровно, деловито, как будто речь шла о доставке мебели. Настя опустила телефон и несколько секунд смотрела в окно. За стеклом февраль гнал по двору сухой снег, и берёза у забора раскачивалась на ветру, как живая. — Чей адрес? — наконец спросила она. — Твой, чей же ещё. Ангелина с детьми будет жить у вас. Это не обсуждается. Настя почувствовала, как что-то сжалось в груди. Не боль — скорее то ощущение, когда понимаешь, что разговор уже закончился раньше, чем ты успела в нём поучаствовать...