— Мира, поклянись здоровьем нашего холодильника, что твоя нога туда не ступит, — просипел Олег в телефонную трубку, перекрывая гул перфоратора на своей вечной стройке. — Я сам сложу зимнюю резину, когда вернусь из рейса. Там мужская экосистема, нарушишь баланс — рухнет мироздание. Мирослава Сергеевна аккуратно нажала красную кнопку отбоя, сунула телефон в карман просторного рабочего фартука и с чувством глубокого удовлетворения посмотрела на связку ключей с медным брелоком в виде облезлой шестеренки...

— Соня, мама прислала из тайги фотографию оленя и попросила перевести ей на карту сорок восемь тысяч рублей на покупку сухого мха, — Сергей опустил телефон экраном вниз на клеенку в желтый горошек. Соня даже не вздрогнула. В пятьдесят шесть лет способность удивляться атрофируется сама собой, уступая место трезвому расчету и желанию, чтобы все вокруг просто закрыли двери с той стороны. За окном хлестал промозглый конец октября, сыпал колючей крупой и размазывал по асфальту жухлые кленовые листья, а в трехкомнатной хрущевке на четвертом этаже стоял тяжелый, въедливый дух сушеного багульника...