— Ты вообще соображаешь, что ты творишь, или у тебя мозги окончательно усохли от твоих дурацких командировок? — прошипела Галина Ивановна, едва мы переступили порог зоны прилета. Она стояла посреди душного терминала турецкого аэропорта, гневно обмахиваясь загранпаспортом, словно веером. Ее холеное лицо, щедро покрытое тональным кремом, выражало крайнюю степень брезгливости ко всему происходящему вокруг. Я молча поставил на полированный пол две тяжелые сумки и глубоко вздохнул, стараясь сохранить остатки самообладания...

— Жанна, это решение зрелого, прагматичного мужчины. Твоя пластиковая карточка теперь будет лежать в моем комоде, под синей папкой с документами. Я проанализировал наши расходы за первую половину июля и пришел к выводу, что твоя покупательская способность напоминает стихийное бедствие. Жанна медленно опустила на стол тряпку, которой только что протирала кухонный гарнитур. На дворе стояла середина июля — благословенное время, когда асфальт во дворе плавился до состояния пластилина, а в квартире было душно, как в бане...