— Ты вообще соображаешь, что ты творишь, или у тебя мозги окончательно усохли от твоих дурацких командировок? — прошипела Галина Ивановна, едва мы переступили порог зоны прилета. Она стояла посреди душного терминала турецкого аэропорта, гневно обмахиваясь загранпаспортом, словно веером. Ее холеное лицо, щедро покрытое тональным кремом, выражало крайнюю степень брезгливости ко всему происходящему вокруг. Я молча поставил на полированный пол две тяжелые сумки и глубоко вздохнул, стараясь сохранить остатки самообладания...

— Ирочка, ты только не нервничай, но мама с Вадиком приехали не на два часа, а на весь бархатный сезон. Ирина опустила шланг, из которого поливала гортензии у крыльца, и посмотрела на мужа. Женя переминался с ноги на ногу около старой яблони и виновато прятал глаза за очками в роговой оправе. Выглядел он так, будто только что добровольно сдал все пароли от зарплатной карты чужим людям, а теперь ждал за это похвалы. — Женя, бархатный сезон бывает в Гаграх у моря, — ровным тоном произнесла Ирина. — А у нас за забором — торфяные болота и три сотки антоновки...