— Вот и всё, свобода, — Леня с грохотом опустил на кухонный стол свой видавший виды кожаный портфель, из которого сиротливо торчал замусоленный блокнот. — С сегодняшнего дня, Кариша, я официально свободный художник. Писатель. Творец. Буду созерцать, ловить музу за хвост и созидать вечное. А бренную финансовую сторону нашей ячейки общества я временно, так сказать, делегирую тебе. Как сильной и самодостаточной женщине. Карина в этот момент как раз пыталась аккуратно переложить со сковороды на тарелку тушеную рыбу с овощами...

— Этот диван помнит еще парад сорок пятого года, Сереженька, и двигать его ради твоего нового телевизора — это кощунство и святотатство. Елена Мироновна стояла посреди гостиной в ситцевом халате с крупными незабудками, сжимая в руке потрепанный флакон тройного одеколона. Воздух в квартире Ольги дышал липкой жарой, ароматом перезрелых абрикосов, которые уже три дня ждали своей участи на кухонном столе, и легким амбре стирального порошка «Лотос». — Мама, но шнур не дотягивается до розетки, — Сережа,...