— Маша, ну что тебе, жалко, что ли, ключи на три дня? — голос золовки Алены в телефонной трубке звенел такой хрустальной невинностью, будто она просила не ключи от загородного дома, возведенного ценой двух ипотечных неврозов, а старую газету для хозяйственных нужд. — Алена, середина июля на дворе, у меня там огурцы не политы и сортовые петунии цветут, — вздохнула Маша, прижимая телефон ухом к плечу и параллельно оттирая липкий след от пролитого дочерьми сиропа на кухонном столе. — Знаю я твое «на три дня»...

— Вот и всё, свобода, — Леня с грохотом опустил на кухонный стол свой видавший виды кожаный портфель, из которого сиротливо торчал замусоленный блокнот. — С сегодняшнего дня, Кариша, я официально свободный художник. Писатель. Творец. Буду созерцать, ловить музу за хвост и созидать вечное. А бренную финансовую сторону нашей ячейки общества я временно, так сказать, делегирую тебе. Как сильной и самодостаточной женщине. Карина в этот момент как раз пыталась аккуратно переложить со сковороды на тарелку тушеную рыбу с овощами...